Почти полночь  - Антони Комбрексель

У Хромого никак не получалось уснуть. Он непрерывно ворочался, наматывая на себя одеяло. Наконец мальчик сел и огляделся. Остальные спали, прижавшись друг к другу в тесном трюме баржи. Хромой не мог больше лежать без движения и не хотел будить товарищей своей возней, поэтому тихонько встал и вышел на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. На небе висела полная луна. Мальчик потянулся и протер глаза.

Он собирался вскарабкаться на крышу рубки, чтобы полюбоваться видом ночного города, освещенного множеством фонарей. Однако, подойдя поближе, обнаружил, что место, где он думал устроиться, уже занято. Кто-то сидел на крыше. Это был Сопля.

– Не спишь?

– Не могу. После того как Обрубок… меня мучают кошмары. Всё стало таким… безумным. А ты?

– Я слишком нервничаю.

– Хм. Не думаю, что это именно так, – шмыгнул Сопля.

– В смысле?

– Ты не нервничаешь. Это неправильное слово. Ты возбужден. Ты пытаешься понять, разобраться. Куда мы идем, что нас ждет. Мы все в таком состоянии.

– Да, ты прав. Я не могу уснуть от мыслей.

Хромой устроился рядом с Соплей. Мальчишки вытянулись бок о бок на твердой и холодной крыше и смотрели на звезды.

– Я всё время ворочался.

– Я тоже. Никак не могу придумать, что делать. Просто ждать? Ненавижу ждать!

– Последние дни были ужасно…

– Тяжелыми.

– Да. Такое странное ощущение. Ждать. Ждать схватки. Сидеть сложа руки. Но у нас нет никаких зацепок. Никаких идей, где искать их укрытие. Так что ничего другого нам не остается. Я боюсь. И в то же время сильно взбудоражен. А ты думал о том, что…

Хромой запнулся, не зная, как лучше выразиться.

– …если они включат свой Кадран, чтобы укокошить всех городских богачей, то… там, неделю назад… Обрубок будет жив… где-нибудь в нашем логове под мостом…

– Знаю.

– Но мы ведь должны им помешать, так? Значит, если мы не дадим ворклоксам повернуть время вспять, то Обрубок будет окончательно и бесповоротно мертв…

– Но он и так мертв!

– Я хочу сказать…

– Да знаю я, что ты хочешь сказать! – прокричал Сопля. – Но считаю, что об этом вообще не стоит думать! Здесь нет правильного решения. Мы не можем позволить им стать еще сильнее и могущественнее. Они и так уже преуспели в этом. А если они вернутся на неделю назад без нас, то мы вообще не узнаем, что произошло. Всё кончится, не успев начаться.

– Но…

Хромой вспомнил яростные бессвязные выкрики Заики, топтавшего часы. Этот предмет, приносящий одни несчастья. Вспомнил стражей, которых он пытался спасти на заводе, но в итоге сам чуть не погиб – ни за что ни про что…

– Обрубок сам это выбрал. Он сам решил умереть. Чтобы я жил. И я лучше, чем кто-либо другой, понимаю весь ужас ситуации. И тоже мучаюсь чувством вины…

Сопля сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Понимаешь, невозможно вытянуть белый камень, когда оба камня – черные. Невозможно сделать правильный выбор в такой ситуации, как наша.

Мальчики замолчали. Теперь, когда главарь погиб и некому стало принимать решения, каждый должен был делать это сам. Наверняка и остальные мучились подобными сомнениями, но держали их в себе, делая вид, что ничего особенного не происходит. А ведь все понимали, что этим вечером им представится возможность вернуть Обрубка к жизни. И ничего не предпринять в этом направлении – значит убить его вторично. Своими руками. То есть выбор таков: либо окончательно похоронить друга, но при этом попытаться помешать ворклоксам, либо броситься спасать Обрубка и, скорее всего, проиграть основную битву… Они сидели, ссутулившись и тяжело дыша, словно на их плечах лежала чугунная плита… Разве можно уснуть с такими мыслями?

Там, на крыше рубки, Хромой с Соплей и встретили рассвет. А вскоре после этого проснулись остальные обитатели баржи.